В ПАМЯТЬ АПОСТОЛОВ ПЕТРА И ПАВЛА

С праздником, дорогие христиане! Придя из храма, долго думал, о чём можно сказать в день памяти первоверховных апостолов. С одной стороны, можно рассказать про их жизнь и подвиг Благовестия. С другой – напомнить, что любой пост должен заканчиваться деятельной кульминацией, а следовательно, этот день является не просто праздником, но днём проповеди. Какой смысл было столько поститься? Ради дня памяти апостолов? Это было бы очень странно. В этот день нужно вспомнить, что делали апостолы, и сделать хоть что-то, чтобы хотя бы немного стать причастными к их подвигу. Возможно, впервые прочитать Евангелие со своими детьми или внуками. Или каким-то другим способом рассказать о Христе. Я в этом вижу смысл поста – в подготовке к той миссии, которую уже 2000 лет несёт в этом мире Церковь.

Мы каждый раз читаем об этом в Символе веры и почти всегда не задумываемся о том, что веруем во «Святую, Соборную и Апостольскую Церковь». Апостольской она называется не потому, что в её основании лежит проповедь апостолов. Вовсе нет. Но потому, что она была, есть и всегда будет апостольской ввиду своего призвания – свидетельствовать о Христе! Некоторые, скорее всего, скажут: «Ну, пусть священнослужители и свидетельствуют, это их дело – проповедь». Какое же это тёмное заблуждение. Ведь если бы к этому были призваны только священнослужители, то и пост этот был бы только для них. Да и разве Церковь состоит только из духовенства? Духовенство – это наименьшая часть Церкви. Бо́льшая её часть – это миряне, на которых прежде всего лежит обязанность свидетельствовать о Христе. Священник и так свидетельствует. Вот он идёт в одном подряснике – и уже немая проповедь.

Впрочем, не только об этом я хочу сказать сегодня. Я хочу ещё напомнить, что именно принесло православие в мир. Это мы сейчас живём в привычном обществе, которое по сути своей христианское. Но давайте вспомним, в какой мир пришли апостолы с Евангелием.

Ниже я хочу привести некоторые фрагменты из книги «Руководство к библейской истории Нового Завета» профессора Александра Павловича. Это лишь небольшой очерк, который показывает контраст православия и языческого мира, в котором проповедовали апостолы, которых мы сегодня вспоминаем.
_________________

«Так как древнее человечество разлагалось в самых своих основах, именно в семейном отношении, то для возрождения его необходимо было прежде всего оздоровить и возвысить семейную жизнь, и в Церкви Христовой она именно нашла для себя оздоровляющую соль. Христианство совершенно обновило семейную жизнь, предоставляя браку свободу, наполняя его новым духом, отводя женщине приличное положение, делая ее опять из рабыни мужа его помощницей.

В древности брак, как и все другие отношения, имел свой центр тяжести в государстве. Целью его было производить граждан для государства. Поэтому и всякий обязан был по отношению к государству вступать в брак, и государство, в виду ослабления брачных связей, наконец считало себя в праве наказаниями принуждать к исполнению этой обязанности. Христианство провозгласило брак свободным, и, уважая личную свободу, предоставило каждому на волю, вступит ли он в брак, или нет. Оно, напротив, не только не принуждало к браку, но и придало особенное значение безбрачной жизни, в чем именно и проявилось торжество христианства над ложным языческим воззрением на брак.

<///>

Каждое семейство должно было служить отображением Церкви, по слову Спасителя: где соберутся двое или трое во имя Мое, там Я посреди их (Мфю 18:20). Муж и жена в христианском браке не только делались одною плотию, но и важнее того – одним духом, именно духом одной веры. Вследствие этого по необходимости возвысилось и самое положение женщины в семействе. Хотя по Божественному установлению в браке муж должен быть господином, но весь характер домашности и семейной жизни определяется гораздо более женою, чем мужем. Потому-то в языческом мире и не могло быть здоровой семейной жизни, что женщина не занимала должного положения.

У греков она была рабою мужа; у римлян, хотя и уважалась больше, но все-таки по отношению к мужу была совершенно бесправною. Древность никогда не признавала за женщиною полного человеческого достоинства. Полным человеком считался только мужчина. Христианство освободило женщину от этого рабства и этого бесправия, поставив женщину в равное положение с мужчиной во всем том, что было высшего в жизни, именно в отношении к Христу и Царству Божию. Она есть также сонаследница вечной жизни. «В том совершенстве», как выражает эту мысль Климент Александрийский, «одинаково должны участвовать муж и жена».

<///>

Эмансипированные женщины суть продукт языческого духа, и во времена упадка, даже в Риме, не смотря вообще на низкое воззрение на женщину, было множество эмансипированных женщин, которые проводили ночи в кутежах с мужчинами и даже сражались в гладиаторском вооружении. Христианские женщины, напротив, достойно выступали как матери, которые воспитывали для Церкви истинно добродетельное поколение. Язычники часто смялись над тем, что в христианских общинах так много было женщин. Вследствие этого они в насмешку называли христианство религией старух и детей. Но они скоро должны были узнать, что христианство делало из этих женщин, должны были невольно признать различие между языческою и христианскою женщиной. Там страсть к нарядам, суетность, безмерное кокетство, – здесь простота и естественность; там бесстыдство и распущенность, – здесь целомудрие и скромность; там женщины, проводившие свое время в приготовлении туалетов и за самым туалетом, которым они блистали в театре и цирке, в пиршествах и на праздниках, – здесь были жены, старавшиеся угодить своему мужу, матери, жившие для своих детей; там расслабленный ноль, искусственно накрашенный и убранный, – здесь героини, которые не бледнели и при виде львов в амфитеатре, которые спокойно склоняли свои головы под меч. «Какие женщины встречаются среди христиан!» изумленно восклицал язычник Ливаний.

Евангелие впервые предоставило человеческие права и детям.

В древности дети были совершенно бесправны. Отец мог безусловно распоряжаться ими по своему произволу. Он мог принимать их и воспитывать, но мог также, если только хотел этого, выбросить и умертвить. Римский закон «Двенадцати таблиц» выразительно признавал это право за отцом. Платон и Аристотель снисходительно смотрели на то, если родители выбрасывали детей, которых они не в состоянии были воспитать, или которые, как слабые и больные, не могли быть полезными, государству. Тот, кто принимал выброшенного таким образом ребенка, мог распоряжаться им по своему произволу и даже обращать его в рабство. Отеческая власть над детьми была безгранична, простираясь даже на жизнь и смерть их. Христианство впервые научило людей смотреть на детей как на дар Божий, как на вверенный им залог, за который они были ответственны пред Богом. Оно налагало на родителей высокую задачу воспитывать своих крещеных детей как чад Божиих для Его Царства. Таинство крещения совершалось над всеми детьми, и таким образом и самые малютки делались участниками благословений и всех преимуществ христианства.

При таком взаимоотношении членов семьи всякий христиански дом был как бы храмом Божиим. В нем прилежно читалось слово Божие, ревностно и благоговейно совершались молитвы. «Если у тебя есть жена, говорится в одном древнем наставлении, то молись вместе с нею; брачный союз да не будет препятствием к молитве».

Пред каждой трапезой они не только молились, но и вкушали часть принесенного из церкви благословенного хлеба. При каждом выходе и входе, при одевании и обувании, при умывании, при возжигании света, ложась и вставая они клали на себя крестное знамение; и это не был простой мертвый обычай, но живое воспоминание о Распятом, о крещении в Его смерть и о принятых на себя во время крещения обязанностях.

<///>

Не менее благотворное влияние христианство оказало и на отношения между господами и рабами. «Явилась благодать Божия, спасительная для всех человеков» (Тит. 2:11). Перед таким благовестием не могло долго удержаться древнее рабство. Христианство заявляло, что «нет уже Иудея, ни язычника; нет раба, ни свободного; нет мужского пола, ни женского: ибо все вы одно во Христе Иисусе» (Гал. 3:28). «Христианская праведность делает в наших глазах равными всех, которые носят имя человека», заявляет один древний учитель Церкви. «Он сын, а сыны свободны. Так как Христос освободил нас от греха и рабства закону, то во всем водворилась свобода. Где Дух Господень, там и свобода»(2Кор. 3:17). Между тем как у язычников достоинство человека ценилось по его внешнему состоянию, это последнее для христиан не имело никакого значения, и истинное внутреннее достоинство ценилось совершенно независимо от него. Раб или господин – это есть лишь нечто случайное. Раб может быть в истине, именно внутренне, свободным, а господин может быть в истине, именно внутренне, рабом. Есть только одно истинное рабство, и именно рабство греха, и одна только истинная свобода, именно свобода во Христе. Но поэтому именно Христианская Церковь совершенно далека была от мысли тотчас же освобождать рабов. Она даже и в этом отношении признает существующий порядок и учит рабов видеть в нем Божие устроение. «Каждый оставайся в том, в чем он призван» (1Кор. 7:20), гласить основное правило апостола.

<///>

В основе такого отношения к рабам лежало то, что христиане совершенно иначе относились к труду. Он не считался у них, как у язычников, позором для свободного человека, но честью; христиане видели в нем не унизительное рабство, но Божественное установление, обязательное для всех людей. Ведь и сам Господь был тружеником, был сыном плотника, и апостолы были также тружениками: Петр – рыбаком, Павел – делателем палаток. Отцы Церкви часто говорят, что рабочие люди лучше знают Бога, чем языческие мудрецы. «Вы найдете у нас рабочих, – говорить Афинагор, – которые, если и не могут словами доказать преимущества нашего учения, доказывают его делами».

<///>

По Аристотелю гнев и месть – законные страсти; без них у людей не было бы сильных побуждений к добру. О самоотречении, о любви, которая может больше давать, чем принимать, и особенно о любви к врагам древний мир не имел никакого понятия. Себялюбие было основным началом его жизни, а отсюда древний мир не знал никакой благотворительности. От этого бездушного себялюбия могла избавить человечество только любовь, провозглашенная христианством. И эта любовь возродила его. Жизнь первобытных христиан всецело проникнута была этою братскою любовью. Ничто так не изумляло язычников, ничто не было так непонятно для них, как эта именно любовь среди христиан. «Смотрите», кричали они, «как они любят друг друга!» Между собою христиане называли себя братьями, и это братское имя было не словом только: они и в действительности жили как братья. Целование, которым они приветствовали друг друга при совершении евхаристии, не было простою формою; христианская община действительно была одним семейством, все ее члены – чадами единого Небесного Отца. Всякий служил другому, всякий молился за других. Все у них было общее.

Даже незнакомец, приходивший издалека, если только он приносил одобрительное письмо от своей общины, доказывавшее, что он христианин, был принимаем как брат, и все относились к нему как к брату. «Они любят, не зная друг друга!», изумленно говорит один язычник. Все это, конечно, представляло полнейшую противоположность языческому изречению: «человек человеку – волк».

Анатолий БАДАНОВ
администратор миссионерского
проекта «Дышу Православием»