КАК ПУСТОСЛОВИЕ УБИВАЕТ ДУШУ

Мы живем в мире, который буквально взорван словами. Социальные сети, мессенджеры, СМСки, звонки, видеосвязь, бесконечные встречи, подкасты, стримы, незамолкающие радио и телевизор, уведомления, реклама, у молодежи тусовки, вписки, даже лифт часто заполнен обрывками чужих разговоров. Казалось бы, общение стало проще и доступнее, чем когда-либо. Однако, доступность убивает самую суть общения. Казалось бы, нажми кнопку — и ты на связи с кем угодно. Но вот парадокс: мы тонем в море слов, но умираем от жажды смысла. Смысла-то во всей этой болтовне почти нет. Очень многие чуткие, вдумчивые люди начинают от этого шума уставать. Их клеймят «интровертами», «социофобами», списывают на нелюдимость. Но часто это не особенность психики, не гордыня и не презрение. Это утомление. Душевная и умственная истощенность от бесконечного потока пустоты.

Почти все наши разговоры — обмен не мыслями, а фразами. Ритуальные тексты, социальные пинг-понги. «Как дела?» — «Норм». «Чо нового?» — «Да ничего». Мы даже не ждем ответа, мы ждем отмашки, знака, что связь установлена. И на этом всё. Диалог окончен, не успев начаться. Но разве для этого дан человеку драгоценный дар слова? Чтобы штамповать бирки «Всё ОК», «Как жизнь?», «Чо делаешь»? Есть ощущение, что мы разучились говорить. Вернее, разучились говорить о главном.

Посмотрите трезво на большинство наших диалогов. Обсуждение личной жизни, отдыха, рассказы о ценах и пробках на дорогах, политика, сериалы, фильмы, комментирование скандалов, мемы, ролики, приколы, пересказы вирусных новостей, обсуждение чьей-то внешности (поправился/похудел), сплетни и далее, далее, далее. Бесконечный поток пустых диалогов. Словесный фастфуд. Быстро производится, легко потребляется, не требует усилий челюстей, а через полчаса от него не остается и следа, кроме чувства пустоты.

Умный, внимательный человек быстро начинает это считывать. Он видит механику: собеседник не вслушивается, а лишь ждет своей очереди заговорить. Его перебивают на полуслове, потому что суть фразы уже угадана, она шаблонна. В таком потоке любая попытка вдумчивого вопроса — «тебе хватает времени на то, ради чего ты работаешь?», «Если бы ты не испугался, то как бы поступил?», «Ты уверен, что это твои мысли?», «Что ты потеряешь, если это исчезнет?» — звучит как диссонанс, помеха. Это же надо напрячься! Это же надо заглянуть в себя! Проще отшутиться, перевести тему, дать привычный, отлакированный ответ. И здесь происходит расхождение.

Тот, кто ищет в слове смысл, а не просто звук, уходит в тень от такого общения. Не становится интровертом или социофобом. Он просто начинает беречь энергию. Зачем тратить силы на диалог-пустышку, который не обогатит, не откроет нового угла зрения в понимании мира или человека, не родит искру? Это рациональная бережливость, в которой ты отсекаешь массу людей из зоны общения, потому что оно не приносит ничего, кроме пустой траты времени.

Возникает чувство, похожее на горькое пророчество. Ты можешь с высокой точностью предсказать, как пройдет встреча. Человек расскажет о работе, пожалуется на власть или здоровье, перескажет ненужную новость. Или сразу изольет на тебя поток жалоб на личную жизнь. Человек с богатым внутренним миром, чуткий, внимательный, поначалу воспринимает этот монолог как задачу: надо помочь, надо дать совет, поддержать. Но очень скоро приходит прозрение: совет не нужен. Им не воспользуются. Внутри собеседника, как в закрытом котле, копится некий «пар невысказанного», и этому пару нужен выход. А выход — твои уши. Человеку не нужно решение его проблемы. Ему нужно просто пожаловаться на жизнь. И все. Сценарий известен. И тогда встает вопрос: ради чего такое общение? Если разговор не принесет ни новой мысли, ни искренности, он превращается в социальную повинность, где каждый должен выслушивать бессмысленный для обоих поток речи. И многие начинают от такой повинности инстинктивно уклоняться. Не потому что люди плохи, а потому что время — единственная невосполнимая валюта жизни. Душа, созданная для вечности, интуитивно протестует против траты жизни на суррогат.

Отсюда может возникать кажущаяся нелюдимость или высокомерие. Но это не отторжение людей. Это голод. Голод по настоящему. По слову, сказанному от сердца к сердцу. По диалогу, где не два монолога звучат параллельно, а есть встреча, возможность быть понятым или не понятым, где есть смелость быть искренним. Такой диалог редкость. Он требует мужества снять маску, отключить автопилот штампов, рискнуть довериться, открыться. А мы разучились открывать душу. Точнее сказать, не видим в этом смысла, потому что там пусто… Нет ничего такого, что могло бы обогатить другого человека.

Для многих тишина — страшная пустота, которую надо срочно заполнить хоть каким-нибудь шумом. Радио в машине, телевизор в фоне, музыка в наушниках. Многим страшно остаться наедине с тишиной, потому что в тишине слышишь себя. А себя бывает страшно услышать… или скучно.

Внешний, бестолковый разговор — способ заполнить внутреннюю пустоту. Постоянный фон из чужих слов, сплетен, новостей создает иллюзию наполненности жизни. У человека с богатым внутренним миром, дела обстоят проще. Его внутренний мир — не пустая комната, которую надо срочно забить шумом или бесконечным скроллингом соцсетей. Это мастерская, библиотека, стройплощадка. Ему есть чем занять свой ум: молитва, размышление, книги, идеи, проекты, хобби, наконец, просто поток собственных мыслей может быть захватывающим. Ему не нужен внешний «фастфуд», чтобы почувствовать себя живым и занятым. Его мозг сам производит достаточно контента. Поэтому потребность в «легком» пустословии отпадает за ненадобностью.

Но что происходит, когда такой человек пробует говорить о том, что его действительно волнует. О смысле поступка, о красоте замысла, о глубине какой-нибудь фразы. В ответ — стеклянные глаза или вежливое кивание. Собеседнику не интересно. Ему неловко. Он не может честно сказать «я не понимаю, о чем ты», и начинает делать вид, что понимает. Это худший вид одиночества. Одиночество в толпе. Когда ты говоришь на родном языке, а тебя все окружающие смотрят как на говорящего на тарабарском. После двух-трех таких попыток любая живая душа спросит: а стоит ли проламывать эту стену? Может, лучше вернуться в свою честную тишину, где нет этой унизительной игры в псевдопонимание?

Все это ведет к странному, но закономерному итогу. Человек с богатым внутренним миром не боится остаться один. Потому что он не одинок. Он наедине с собой, с мыслями, с Богом. Его одиночество — не изгнание, а сосредоточение. Страх одиночества — как детский страх темноты, страх пустой комнаты. Но когда в этой комнате зажигается свет осознанности, памяти, веры, она перестает быть пустой. Она наполняется. И тогда отпадает потребность цепляться за первого встречного, лишь бы не молчать. Рождается свобода. Свобода выбирать: говорить или молчать. И если говорить, то зачем? Не для того, чтобы убить время, а для того, чтобы родить смысл. Или, как минимум, попытаться.

Евангелие сурово: «за всякое праздное слово… дадут ответ» (Мф. 12:36). Наша задача — не молчать, а перестать быть источником праздных слов. Стать источником слов осмысленных. Живых. Святые Отцы учили: как телесная похоть растлевает плоть, так и неумеренный язык растлевает душу. За каждое праздное слово мы будем отвечать на Страшном Суде, потому что слово — не просто звук, а участие в творческой энергии Бога, данной человеку для общения с Ним и ближним.

Пустословие, празднословие, словоблудие — не просто информационный шум или мелкие бытовые грешки. Это медленный убийца того, что мы называем «богатым внутренним миром».

Что это вообще такое «богатый внутренний мир»? Это же не абстракция. Это конкретное богатство души. Глубина мыслей и убеждений, которые человек выстрадал, а не просто скопировал из ленты VK. Это способность переживать сильные и разнообразные эмоции. Это творческое и аналитическое мышление, тот уникальный угол зрения, который превращает просто взгляд в видение. Это накопленный опыт, знания, прочитанные книги, которые становятся не информационным хламом, а частью личности. Это мужество интроспекции, способность задавать себе трудные вопросы и не бояться в себе копаться. И наконец, это стержень ценностных ориентиров, которые не гнутся от первого ветра.

Так вот, пустословие методично, день за днем, подтачивает каждую из этих опор. Как? Очень просто. Оно подменяет глубину поверхностью. Творческая мысль, тонкое наблюдение, глубокий анализ и размышление не могут родиться в уме, который привык потреблять или выдавать словесный фастфуд. Они рождаются в тишине, в сосредоточении, в диалоге с великими текстами и с самим собой. Пустословие крадет эту тишину. Оно заполняет паузы, в которых могла бы созреть мысль, готовыми формулами. Оно превращает внутреннюю библиотеку в проходной двор, где все лишь перескакивают с одной яркой обложки на другую, даже не открывая книг. В итоге человек, созданный по замыслу Творца как храм Святого Духа, становится торговым центром — шумным, пестрым и абсолютно безликим.

Именно поэтому человек с действительно богатым внутренним миром начинает инстинктивно избегать пустых разговоров. Он не высокомерен. Он бережлив. Он охраняет свою «стройплощадку» от нашествия диких плясок, свою «библиотеку» от крикливой толпы. Ему есть что терять. А потерять он может самое главное — связь с этим внутренним богатством, с тем тихим голосом, который говорит о вещах настоящих.

В евангельской притче о сеятеле есть точный образ: «упавшее в тернии, это те, которые слушают слово, но, отходя, заботами, богатством и наслаждениями житейскими подавляются и не приносят плода» (Лк. 8:14). Пустословие — это отчасти и есть те самые «терния», сорняки житейского шума, которые заглушают рост настоящего, плодоносного слова внутри нас.

Что же делать? Есть ли рецепт? Он есть, и он старинный, как человеческая мудрость. Он не в том, чтобы замолкнуть. Он в том, чтобы поставить на свой язык фильтр. Прекрасную иллюстрацию этого оставил нам Сократ.

Как-то к Сократу пришел знакомый, полный каких-то новостей, и сказал: «Знаешь, что мне рассказали о твоем друге? Хочешь, расскажу?» Сократ остановил его: «Подожди. Пропустим твои слова через три сита. Первое — сито правды. Ты уверен, что то, что хочешь сказать, правда? Тот смутился: «Нет, я просто слышал от других». — «Хорошо. Тогда второе сито — сито доброты. Ты хочешь сказать о моем друге что-то хорошее?» — «Честно? Нет, не совсем». — «Понимаю. Осталось третье сито — сито пользы. Так ли уж необходимо мне сейчас услышать то, что ты говоришь? Принесет ли это мне пользу?» — «Пожалуй, нет», — «Вот видишь, — заключил Сократ, — в том, что ты хочешь сказать, нет ни правды, ни доброты, ни пользы. Зачем же тогда это говорить?»

Вот она — простая и гениальная технология спасения от словесного мусора. Три сита. Прежде чем что-то сказать, спроси себя: это правда? Я проверил, я уверен? Это добро? Не ранит ли это, не унизит ли, не посеет ли плевелы раздора и пустой горечи? И наконец это полезно? Принесет ли это знание, утешение, помощь, радость, смысл, ментальное или духовное обогащение слушателя? Если на все три вопроса — «нет», вы держите в руках не драгоценность, а мусор… или яд.

Постепенно, просеивая свою речь через эти сита, мы совершим удивительное открытие. Наша внутренняя пустота, которую мы привыкли заглушать шумом, начнет потихоньку заполняться. Потому что тишина — не пустота. Тишина — это пространство для роста. В ней вызревают те самые глубокие мысли, оттачиваются убеждения, рождается творческий порыв. Очищая свою речь от мусора, мы расчищаем почву своего сердца – «Ибо от избытка сердца говорят уста» (Матф.12:34). И тогда в нем сможет вырасти тот самый богатый внутренний мир — не как роскошь для избранных, а как единственно нормальное, здоровое состояние человека. Состояние, в котором слово снова становится мостом к другому, а не баррикадой или мусорной свалкой. И в котором молчание становится мудрым собеседником, а не пугающей бездной.

Это трудно? Да. Но это возможно. Потому что жажда настоящего, смысла и глубины заложена в нас изначально. Она сильнее любого, самого привычного шума.

Анатолий БАДАНОВ
администратор миссионерского
проекта «Дышу Православием»